Примерное время чтения: 6 минут
201

О чём молчат архивы? Майя Добычина о лжегенеалогах и тайнах прошлого

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 28. АиФ-Калуга №28 13/07/2022
Некоторые документы хранятся в архивах сотни лет.
Некоторые документы хранятся в архивах сотни лет. / Александра Горбунова / АиФ

В представлении многих архивы — это хранилище, где хранятся документы. Однако, в первую очередь, это бесценная сокровищница человеческих знаний и опыта, на которых зиждется история России.

Майя Добычина понимает это как никто другой, ведь она занимается архивным делом уже 33 года. За её плечами становление архива Калуги, огромное количество исследований.

По указу царя

Владимир Андреев, kaluga.aif.ru: Майя Александровна, когда вам предложили создать муниципальный архив Калуги практически с нуля, вы прекрасно понимали, что это совсем не просто?

Майя Добычина: Конечно, ведь до этого я долгие работала в архивном деле. А ровно 15 лет назад, 9 июля 2007 года в налоговой инспекции мы зарегистрировали Устав муниципального архива Калуги. Я была его первым директором. Это было моё детище. Помню, как стояла в коридоре горуправы с выданными мне пачкой бумаги, шариковой ручкой и распоряжением о создании архива. Поначалу не было ни помещения, ни людей, ни финансирования. Работала практически на подоконниках, потом дали комнату, появилась возможность принять на работу сотрудников. Через полгода у нас уже было более-­менее нормальное помещение. Архив заработал, стал развиваться, крепко встал на ноги.

Досье
Майя Добычина родилась и выросла в Калуге. Окончила историко-архивный институт, аспирантуру Всероссийский НИИ документоведения и архивного дела. Кандидат исторических наук. С 2002 по 2014 годы преподавала на историческом факультете КГУ. Работала в1989–2007 годах главным археографом в Госархиве Калужской области, в 2007–2015 — директором муниципального архива Калуги. С 2015 года — начальник управления по делам архивов Калужской области.
— Сколько всего документов хранится в архивах Калужской области?

— Два миллиона шестьсот дел. Причём каждое может быть из нескольких листков, а может — и из сотен. Среднее дело –250 листов. То есть это почти миллион стандартных пачек бумаги. Дела XVIII–XIX веков есть и по десять килограмм веса. Исповедные ведомости, ревизские сказки.

— Какие из них представляют особый интерес?

— У нас есть оригинальная запись о рождении Георгия Жукова, есть документы, подписанные Петром Валуевым, министром внутренних дел России в 1861–1868 годах. Чем древнее документ, тем сильнее захватывает дух: просто представить, что вот это писал человек четыреста лет назад. У нас хранится коллекция столбцов 1620–1630 годов. До 1720 года в России было столбцовое делопроизводство — бумага шириной 17 сантиметров, очень длинная, потому что последующий документ приклеивали к нижнему торцу предыдущего и получались такие огромные свитки, в конце которых писалось, например, «Царь указал, а бояре приговорили».

— Может так случиться, что в каком ­нибудь самом дальнем уголке хранилища лежит редкий уникальный документ и ждёт, когда его найдут?

— Нет, такого в принципе быть не может. Абсолютно всё, что у нас хранится, имеет свой номер в описи. Этот номер не меняется никогда. Свой номер имеет каждое хранилище, стеллаж и полка. У нас всё строго.

На роду написано

— Вы же занимаетесь не только хранением документов?

— Нет, конечно. Мы, например, помогли установить, как выглядел известный управляющий Троицкой бумажной фабрики Вильям Говард. Когда исполняли по нему запрос, то нашли не только факты его работы, датированные 1845 годом, но и паспорт, а в нём — словесное описание внешности. Тогда же фотографии ещё не было. Или вот на днях мы провели конференцию к 200-летию со дня рождения легендарного адмирала Унковского. Приехали коллеги из Санкт-Петербургского Российского государственного архива Военно-морского флота, архивов Владимирской и Ярославской области. В межархивной виртуальной выставке приняли участие архивы Калужской, Ярославской, Владимирской, Смоленской областей и Центральный архив  Москвы. Мы ездили в родовое гнездо адмирала — деревню Колышево. Историей рода Унковских я с коллегами занимаюсь с конца прошлого века. Знаете, сколько интересного открывается о жизни его семьи! В опубликованных его «Записках моряка» он  так нежно и трепетно пишет о своей супруге, что этому позавидует любая семейная пара.

— Кстати, раз уж мы заговорили про семью. Сейчас стало модным составлять генеалогическое древо. Кто то на этом даже зарабатывает. Как вы к этому относитесь?

— Да, нынче это прибыльный бизнес. Предприниматели увидели большой интерес людей к составлению своей родословной и вовсю подключились к этому делу. Мы это не очень приветствуем. Понимаете, лишь малая часть подходит к делу профессионально. Основная же масса приходит, посидит в архиве, что то полистает и уходит. В результате никто не гарантирует, что они всё правильно нашли. Были случаи, когда такие предприниматели продавали информацию по родословной, а покупатели, засомневавшись, обращались к нам и не находили ей документального подтверждения.

Генеалогия — нынче прибыльный бизнес. Но лишь малая часть предпринимателей подходит к делу профессионально.
Выходит, что те попросту сами что то придумали. Могли что то перепутать, невнимательно посмотреть. Ведь до начала XX века у крестьян фамилии не записывали. Глянули по метрике — вроде, похоже, а чтобы проверить, сравнить документы — зачем? Ведь это очень долгая, скрупулёзная работа. А их цель — подешевле и побыстрее купить, и подороже потом продать.

— Этакие историки-­вре­дители…

— Родословные — это всё таки частное дело, но, вы правы, есть и псевдоисторики, любящие чего нибудь присочинить. Такие, безусловно, вредят. Вот написали, что Екатерина II ночевала в Полотняном заводе. Нашли даже комнату, где она почивала. А ведь есть камер-­фурьерские журналы, которые вёл Пётр I, в них записывались все телодвижения императорской семьи, и там чёрным по белому написано, что Екатерина действительно поехала в Полотняный, но в ночь вернулась.

— А зачем они сочиняют небылицы?

— Они же этим зарабатывают, а так проще и быстрее это сделать. Бывает, что эти так называемые историки ни разу к нам в архив не заглядывали. Мне непонятно, на основании чего тогда они пишут свои исследования? Собственной фантазии и услышанных на улице баек?

Под грифом «секретно»

— Есть ли в архиве документы под грифом «Секретно», которые недоступны широким массам?

— Есть документы с грифом «Секретно» и «Ограниченного допуска». Но они составляют меньше 10% от общего количества. По закону срок секретности — 30 лет. Рассекречиванием занимается межведомственная комиссия. На нашем сайте есть вкладка, где можно найти перечень рассекреченных документов.

Не стоит думать, что там какие то жуткие тайны. Это обычные документы, в которых содержится различная служебная информация и персональные данные.

— А к каким архивным документам может получить доступ любой гражданин, просто предъявив паспорт?

— У нас есть читальный зал, где может заниматься любой человек с 18 лет. Мы открыты для людей и даём возможность поработать с документами даже школьникам, правда, для этого, они должны прийти к нам в сопровождении взрослых.

Оцените материал
Оставить комментарий (0)


Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах