Василий Зуев, адъюнкт Академии наук Санкт-Петербурга, в июне 1781 года по пути в Херсон остановился в Калуге, которую запечатлел в своих «Путешественных записках». Недавно ученики детской краеведческой школы «Свой город» совершили четыре исторические прогулки по местам из записок учёного. Побывали они с экскурсией на бывшем старообрядческом погосте и в бору. Вместе с ними в дорогу отправился и наш журналист.
Ревизор из Петербурга
В дорогу по личному указанию императрицы Екатерины II Василий Зуев отправился вместе с помощником — студентом Кирьяковым, рисовальщиком и стрелком.
После того как Чёрное море на западе стало границей России, возникла необходимость научного знакомства с новыми землями.
«Вновь приобретённые между реками Бугом и Днепром места с окололежащею страною, яко малоизвестные, были главнейшим предметом сея экспедиции», — поделился настоящей целью путешествия исследователь.
После заезда в Москву экспедиция Василия Зуева добралась до нашего города. «Дорога была везде грязная, что лошади, несмотря на тихую езду, утомясь, насилу нас дотащили под вечер до Калуги. К тому же, чем ближе мы подъезжали к городу, тем место становилось ниже и грязнее, несмотря на то что берег Оки по сию сторону, где город стоял, составлял собою нарочитой вышины гору».
Путешественники въехали в Калугу через Ямскую слободу, которая располагалась в районе нынешнего Концертного зала: «Было видно деревянное предместье, стоящее внутри небольшого вала со рвом, в котором жительствуют ямщики».
По городу сразу же поползли слухи о том, что в Калугу прислан ревизор из Санкт-Петербурга с секретным предписанием.
Тайная цель визита — проверить, как живут и здравствуют калужане спустя пять лет после того, как превратились в сто личных жителей Калужского наместничества. Высокого гостя из северной столицы разместили в одном из лучших постоялых Ромодановских дворов с видом на Оку, дабы он любовался левобережьем Калуги. Всю экспедицию в своём доме любезно принял калужский наместник и генерал-поручик Михаил Кречетников, а ознакомил с городом губернский землемер Львов.
Торговые люди
Город поразил академика своим местоположением. «Калуга стоит на левом берегу Оки, положение места вверху косое, а после к реке кончается крутизною и составляет от воды сажень более шести перпендикулярных, по реке его длина почитается версты четыре. Город смотрящему из-за реки представляется в полном своём виде».
В 1777 году, после возникновения наместничества, у Калуги появился и свой герб. На голубом поле — горизонтально извитый серебряный переклад, изображающий Оку. В верхней части щита — императорская золотая корона. По словам Зуева, «Калугу по справедливости должно почесть между древнейшими российскими городами. Если Симеоново городище, как сказывают, было некогда местом пребывания князя Симеона, который княжил в Москве и Новгороде, сына Иоанна Калиты, то древность Калуги простирается уже далее 1340 года».
Взор академика поразил огромный гранитный валун в овраге. Его он обнаружил на речке Березуйке. По форме окаменелость имела продолговато-четвероугольную форму «длиною в три, а шириною в две сажени». Насколько глубоко камень лежал в земле, было неизвестно.
Город Калуга в конце XVIII века был довольно большой. «Строения в нём по большей части деревянные — около 3 тысяч обывательских домов, простые и беспорядочные. Довольно имеется и каменных обывательских домов — около 200, которые, однако, строения столь же простого, что и деревянные».
О благосостоянии города говорило лишь наличие 29 церквей, в том числе и двух соборов. Причём только один храм остался деревянным. Прямых улиц было всего две. «Одна — Московская, большая, — от въезда в город до подгорья к Девичьему монастырю. Другая — вдоль города от Заверхской слободы через Каменный мост и Жировскую часть выходит на Тульскую дорогу.
Прочие улицы все шли беспорядочно, были неширокие, худо вымощенные и в дождливую погоду по причине наносимого сверху горы ила грязные». Жители Калуги по большей части были торговыми людьми. «Настоящих калужских купцов, платящих оброк со своего
капитала, осталось 1754 души. Хоть и не все зажиточны, однако малыми своими промыслами благодаря дешевизне и изобилию пищи жизнью весьма довольны. Внутри России торг производят купцы пенькою и хлебом, коих здесь, на Оке,
великий свал бывает. Товары эти привозят из уездов и Украины, отправляют до Гжатской пристани, а оттуда водой до самого Петербурга».
Калуга была ещё и важным рыбным рынком. Барки и струги ходили вверх по реке до Орла. «В Москву отвозят рыбу, которую здесь в Оке ловят, солят или морозят. Рыба в реке ловится: караси, ерши, окуни, щуки, язи, голавли, пескари, стерляди, редко попадаются осётры и даже белуги. Всех их зимой и летом ловят неводами. Живую на продажу хранят в крупцах, которые не замерзают даже зимой».
Мещанского сословия насчитывалось 5086 душ. Население особой Загородной слободы составляли ямщики, которых, по записям, проживало в Калуге 374 души. По словам учёного, калужане - «народ весьма здоровый, постоянный, честный и спокойный. Женский пол чист, здоров и тих». Из одежд и украшений Василия Зуева впечатлил женский головной убор — кокошник.
Калужские барышни были большие охотницы до жемчуга, который они ценили выше дорогих каменьев. Доктор Гун, проезжавший через Калугу в 1805 году в свите графа Алексея Разумовского, так и записал: «Полный наряд калужской купчихи стоит иногда тысяч пятнадцать, а всего количество жемчуга, в одной Калуге находящегося, на двух добрых лошадях увезти невозможно».
Старец Фофан
Городские власти, дававшие сведения столичному «ревизору», старались представить местное население в наилучшем виде. Но скрыть всё не удалось. Калуга в те времена была одним из центров старообрядчества.
Сам игумен Лаврентьева монастыря Карион был тайным приверженцем старых церковных традиций и укрывал раскольников за высокими стенами обители.
«Пожилые мужчины здесь вообще старинной твёрдости к вере и особливой привязанности к благочестию. По горячей своей набожности впадают в раскол. Таковых слабых стариков, сказывают, здесь довольно. Общество своё называют правовернейшим, хотя и кажутся смиреннейшими бессребрениками. Однако в общество своё всегда стараются пригласить людей богатейших. От многих слыхал, что, дабы не быть узнаны, не гнушаются они ходить в здешние церкви», — записал Зуев.
Долгие годы по Калуге ходило предание о старообрядческом кладбище в глубине Калужского бора у колодца с двускатной крышей и крестом. Старец Фофан почитался за святого. В петровские времена желающие обрести рай принимали мученическую смерть и погребались заживо. Хоронили их в домовинах — крепких дубовых гробах. Перед последним часом старец связывал руки и ноги и удушал паству предварительно подушкой, а затем закапывал в могиле. До сих пор в бору сохранилось предание о Фофановой могиле. Её не смог обнаружить даже петровский следователь в 1721 году, который был направлен в Калугу. Местные сектанты скрыли от него место погребения своего святого.
В памяти калужан сохранилась легенда. Перед кончиной старец Фофан завещал своим духовных детям: «Умру — гроб с телом моим поставьте на сани, если зимой кончина придёт, если летом — на телегу. И пустите лошадь в бор. Пусть идёт, куда сама знает. Вот где она остановится, там и похороните меня. Так и сделали. Лошадь прошла мимо захоронений старообрядцев дальше вглубь бора и остановилась у огромной сосны». Здесь и похоронили старца Фофана. На могильном холме поставили крест с крышей, а к стволу сосны приладили иконку. Появился и святой колодец — утолить жажду богомольцам и странникам.
Сегодня о бывшем погосте староверов напоминают лишь каменные валуны на могилах да вырытые ямы рядом. «Чёрные копатели» до сих пор ищут заговорённые клады в бору.
Кстати
Василий Зуев помимо научно-исторических изысканий выполнил ещё и высочайшее поручение. «Путешественные записки» 27-летнего адъюнкта из Петербурга сначала легли на стол Екатерине II и только затем, в 1787 году, в утверждённом императрицей виде были опубликованы Российской академией наук.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
