Подход, к которому нужно стремиться при проектировании в историческом центре города, должен определяться как реставрация пространства улицы. Новации и эксперименты возможны, вероятно, на любой улице, кроме Воскресенской, считает кандидат архитектуры, действительный член Академии архитектурного наследия России Илья Яровой.
Он рассказал kaluga.aif.ru, какую угрозу историческому облику старейшей улицы города нанесёт строительство нового здания.
Стройка в охранной зоне
— kaluga.aif.ru: Чем прежде всего ценны подобные улицы-музеи как Воскресенская?
— Илья Яровой: Своей подлинностью, идентичностью. Архитектурно-строительное вмешательство в такой ситуации должно быть предельно осторожным и уважительным.
Посмотрим проект от общего к частному. Сначала о расположении здания. Очевидно, чем облик улицы после вмешательства окажется ближе к облику, известному по историческим сведениям, тем лучше, тем более он будет соответствовать принципу регенерации историко-градостроительной среды. Поскольку на участке стояло одноэтажное здание, то чем меньше новое двухэтажное здание будет видно в пространстве улицы, а именно пространству улицы следует уделять главное внимание, – тем лучше.
— Но в проекте получается наоборот?
— Здание почти максимально вытягивается вдоль улицы в пределах участка и начинает брать на себя чрезмерно много внимания. Несложно представить, что из-за близости к ансамблю Пестряковской богадельни здание ослабит его значение в облике улицы и тем самым ухудшит виды на объект культурного наследия федерального значения «Здание Пестряковской богадельни, XVIII – XIX вв., ул. Воскресенская, 6». Несложно представить, что близость к ограде Пестряковской богадельни создаст при строительстве нового здания дополнительные угрозы сохранности этой уже частично разрушенной ограды.
Мешает — уберём?
— Что происходит с оградой Пестряковской богадельни?
— Об ограде следует сказать особо. Она входит в состав выявленного объекта культурного наследия «Дворовый корпус, ворота и ограда здания Пестряковской богадельни, XVIII - XIX вв., ул. Воскресенская, 6», и на нее в полной мере распространяются положения ФЗ № 73 «Об объектах культурного наследия», положения об обязательности её сохранения. В проекте же соответствующего отношения нет. То, что в проекте показаны 4 из 5 секций уличной части ограды, объясняется, на первый взгляд, ошибкой, а не желанием её укоротить по приближении к участку на Воскресенской, 8. Но ограды нет в проекте на участке, отходящем от улицы вглубь квартала, по меньшей мере вблизи проектируемого здания. Ограда мешает задуманному подъезду к этому зданию через двор Пестряковской богадельни? Мешает — уберём? И ведь кто-то уже убрал! Причем на всём протяжении ограды от улицы.
Складывается такая картина: здание предполагается поставить на северной границе участка, для подхода к зданию с улицы разбирается одна секция уличной ограды, а подъезд к нему планируется через двор Пестряковской богадельни. Внутриквартальная ограда богадельни уже не мешает.
В отличие от не самого уважительного отношения к пространству улицы и её памятникам странно, что большое внимание уделяется в проекте пространству двора, дворовой пристройке к основному, вытянутому вдоль улицы объёму. В проекте есть отсылка к нескольким старинным домам в городе, имеющим деревянные пристройки к дворовым фасадам. Этот факт принят как обоснование проектного решения и даже во многом как его отправная точка. Но что такое эти существующие пристройки? Каково их происхождение? После революции очень многие дома были муниципализированы и отданы под отдельные квартиры. Одни квартиры на первом этаже, другие на втором. Квартирам на втором этаже нужны были отдельные входы, для этого к дворовым стенам пристраивались ведущие на второй этаж наружные лестницы, которые укрывались от непогоды деревянными стенами.
Эти пристройки появились под давлением образовавшихся позднее обстоятельств, они не входили в проекты домов, искажают запроектированный облик домов, и можно с уверенностью говорить, что такие пристройки, мягко говоря, огорчили бы проектировавших дома архитекторов.
Воскресенская – это не Воронина!
— Можно ли строить на таких улицах, как Воскресенская?
— Далёк от мысли о том, что дворовая пристройка в обсуждаемом проекте – это пародия. Нет, скорее авторами двигало стремление уйти от простого объёма, подчёркнуто расчленить объём здания на два очень разных объёма и выразить симпатии к модной отделке фасадов деревом, что проявилось, например, в проекте этих же авторов для здания на улице Воронина, 8. Но улица Воскресенская – это не Воронина! И появление существующих деревянных пристроек к старинным домам – факт с архитектурной точки зрения огорчающий, нехороший. Не говоря уже о том, что эти пристройки малы и не значат так много в вынужденно получившемся облике домов, большинство из которых признаны объектами культурного наследия (без учёта пристроек). Много не только по размерам, но и по подчеркнуто современному облику.
Но еще хуже то, что деревянная отделка пристройки нашла отклик на фасадах основного, тянущегося вдоль улицы объема — в оформлении фриза, который тоже оказывается в деревянной обшивке. Композиции и оформление основного объёма здания являются классицизирующими. Но, думаю, впервые в истории классицизирующее каменное здание, оштукатуренное и окрашенное, получает фриз — важнейшую часть архитектурного ордера — в обшивке деревом. И это именно там в городе, где нужно подлинное, настоящее.
Проектировщики для оправдания отсылают к «Зданию училища» на ул. Луначарского, 1, к его выразительным деревянным кронштейнам, несущим карнизы довольно большого выноса. Вот — тоже деревянные, пусть и не фриз. Но эти кронштейны следует воспринимать вместе с необычно пологой крышей здания. А вместе они происходят от альпийских домов шале. Такое заимствование нормально для эпохи эклектики, в которую было перестроено «Здание училища». Но зачем такое на Воскресенской? Неужели наскучило своё, русское?
Недавно, в декабре прошлого года, вышли в свет распоряжение президента Владимира Путина и распоряжение правительства РФ, посвящённые сохранению историко-культурного наследия. Так вот, в распоряжении правительства РФ среди прочего названа опасность, которую следует предупреждать и останавливать: обесценивание исторической архитектурной идентичности.
— Не это ли обесценивание мы наблюдаем в проекте?
— Важно и следующее. Реализация такого проекта создаст опасный прецедент обновления и экспериментов на заповедной улице Воскресенской. Разумеется, заказчику нужно получить на участке здание как можно больших размеров, получить для использования как можно больше квадратных метров. Но достаточно ли он и проектировщики считаются с условиями, в которых находится участок? И как, хотя бы отчасти, успокоить калужан и гостей Калуги?
Необходимо уменьшить видимость нового здания с улицы. Именно с улицы, а что будет видно во дворе — вопрос совсем второстепенный.
Для этого, во-первых, нужно уменьшить протяжённость уличного фасада, а нужные заказчику квадратные метры набирать по удалении от улицы, возможно, расширяя здание, а также понижая его по приближении к зданию детсада для предотвращения его затенения.
Во-вторых, нужно стремиться к уменьшению высоты уличного фасада, стремиться к высоте, минимальной для двухэтажного здания, соблюдая усредненный для старинных домов уклон крыши.
В-третьих, нужно восстановить разрушенную часть ограды Пестряковской богадельни и располагать здание с отступом от ограды.
В-четвертых, нужно протянуть исторического вида ограду между новым зданием и зданием на улице Воскресенской, 12, и посадить за ней, вдоль неё пару рядов деревьев-крупномеров. Ограда и деревья значительно прикроют ближнюю к улице часть здания и воспроизведут в достаточной степени бывшие здесь ограду церковного сада и сам сад.
И наряду с уменьшением видимости нового здания необходимо использовать в композициях и оформлении его фасадов только приёмы, характерные для домов XVIII – XIX веков на Воскресенской и других старинных улицах Калуги.
Кстати
Статья 7.14.1 КоАП РФ устанавливает административную ответственность за уничтожение или повреждение объектов культурного наследия, в том числе выявленных объектов. В частности, для юридических лиц — штраф от 500 тыс. до 20 млн рублей.
Статья 243 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за уничтожение или повреждение объектов культурного наследия, включённых в единый государственный реестр, выявленных объектов культурного наследия. В частности, часть 1 статьи — штраф до 3 млн рублей или в размере заработной платы или иного дохода осуждённого за период до трёх лет.